Исадзи Хара в обзоре «The Guardian»

Оригинал текста: Официальный сайт газеты "The Guardian"

Автор: Sean O'Hagan

Перевод: Дмитрий Лисьев

В 1949 году Альбер Камю опубликовал вступительное эссе, написанное им для выставки своего друга, загадочного польско-французского художника Бальтуса. "Мы не знаем, как нужно видеть реальность", - написал Камю о странных, будоражащих сексуальные фантазии полотнах, изображающих девочек-подростков и "все те вещи, которые скрывают наши квартиры, улицы и наши близкие". Бальтус, скончавшийся в 2001-м году в возрасте 92 лет, создавал наивные и немного зловещие картины. Его образы подчеркивали общую атмосферу темной сказочной тайны и скрытую тревогу, сумевшую привлечь внимание Камю. Сам Бальтус говорил, что он рисует маленьких девочек, "потому что женщины, даже моя собственная дочь, принадлежат к настоящему миру, вечной моде". По его словам, в своих работах он обращался к вневременным ценностям, которым обладали картины Пуссена (Никола Пуссен - французский художник, стоявший у истоков живописи классицизма. - Прим. перев.). На картинах Бальтуса девочки запечатлены зачастую в неестественных позах, изображения лишены времени в своей необычности и символическом призыве "почти-взрослого" мира, полного темной детской мечтательности. Японский фотограф Исадзи Хара сделал серию снимков, скрупулезно воссоздающих некоторые из самых известных работ Бальтуса. Снимки сделаны в период с 2006 по 2011 годы в прекрасной, спокойной манере и передают не столько ощущение безвременья, сколько чувство успокоенности. На снимках присутствуют реальные девочки, но сами изображения лишены зловещей многозначительности оригиналов. Хара, как и Бальтус, кажется навязчивым: слишком фамильярно и тщательно выстроена композиция его кадров. Однако, при ближайшем рассмотрении, все начинает выглядеть иначе. Снимая в черно-белой гамме, Хара создает мир, который намекает на Бальтуса, но не пытается при этом воссоздать легкую нечеткость оригиналов. Фотографии часто выглядят как кадры потерянного японского фильма, в котором персонажи существуют в пространстве между бодрствованием и сном. Местом для съемок была выбрана японская больница, построенная в 1912 году, но заброшенная и оставшаяся нетронутой после своего закрытия в 1960-м. Мебель и найденный реквизит задают контекст более раннего времени японской истории и отсылают к детству, вернее, к периоду между детством и взрослой жизнью. На одной из фотографий "A Study of 'The Passage du Commerce-Saint-André'" девушка стоит посреди зеленого сада в то время, как молодой человек (возможно, в форме) целенаправленно уходит прочь. Все в этой фотографии живописно: от сочетания мягкого света и теней до размытых листьев на деревьях. В этом, конечно, есть странность, но она отличается от странности на картинах Бальтуса. В данном случае эффект можно объяснить формальным характером и неестественностью постановочной фотографии как таковой. Часть этого эффекта достигается, без сомнения, техникой, которую использует Хара. В эпоху цифровой постобработки он предпочитает использовать старые, требующие большого труда методы съемки, включая мультиэкспозицию и использование огромной дымовой машины для создания эффекта дымки, который присутствует на многих его снимках. На некоторых фотографиях можно заметить легкий размытый след, оставляемый объектом съемки между экспозициями (когда модель меняла положение тела во время съемки). И этот след лишь усиливает атмосферу иного мира в изображении. Эти фотографии затрагивают меня вовсе не из-за своих постмодернистских отсылок к работам Бальтуса, а потому, что переносят мир художника на японскую почву, переосмысляя атмосферу оригиналов. Да и просто, это красивые фотографии сами по себе. На одной из работ "A Study of 'The King of Cats'", основанной на автопортрете Бальтуса, Исадзи Хара спокойно и загадочно смотрит на зрителя из собственной фотографии. Он одет в костюм, похожий на униформу, и кепку, которая могла бы принадлежать машинисту поезда или солдату. Выражение его лица нейтрально, нечитаемо. Поза, используемый реквизит - все это напоминает Бальтуса, но фотография живет собственной жизнью. В этом и есть главный подарок Исадзи Хара - наполнить знакомое новым смыслом, новой загадкой и новой формой загадочной красоты. Балтус, как мне кажется, одобрил бы это.  
Яндекс.Метрика